Оптимист Авангардович (concluder) wrote,
Оптимист Авангардович
concluder

Categories:

Четыре искажения в православном Символе Веры Часть 1

ДИАКОН ВАЛЕРИЙ ТИМОФЕЕВ. РАЗСУЖДЕНИЕ О ДРЕВНЕМ И НОВООБРЯДЧЕСКОМ ТЕКСТАХ СИМВОЛА ВЕРЫ

ВВЕДЕНИЕ

Прошло уже более 340 лет, как от православной церкви откололась огромная часть пастырей и паствы, уклонившись в так называемое новообрядчество. В его среде произошли большие изменения, затронувшие все стороны церковной жизни, в том числе и православную догматику, что выразилось во внесении изменений в славянский текст символа веры.


Новообрядцы внесли в древний текст четыре крупных изменения:


1. изменено начертание имени Спасителя;


2. исключено противопоставление рождения и творения;


3. о Христовом царстве стали учить как о будущем;


4. исключено именование Духа Святого истинным.



Эти изменения никогда не обосновывались, и защитники их ограничивались только туманными ссылками на <греков> и анафематствованием всего русского православия с 988 г., выраженном в постановлении Московского собора 1666–1667 гг., где, помимо прочего, говорилось:

<Аще ли кто не послушает повелеваемых от нас и не покорится: или начнет прекословити и противитися нам, и мы таковаго противника данною нам властию от животворящаго и всесвятаго духа, аще ли будет от священническаго чина, извергаем и обнажаем его всякаго священнодействия и проклятию предаем. Аще же от мирскаго чина, отлучаем и чужда сотворяем от Отца и Сына и Святаго Духа и проклятию и анафеме предаем, яко еретика и непокорника: И аще пребудет в упрямстве своем до скончания своего, то да будет и по смерти отлучен, и часть его и душа его со Иудою предателем и с распеншими Христа жидовы и со Арием и с прочими проклятыми еретиками>.

Следовательно, все русские святые и мученики, просиявшие на Руси, которые до последнего вздоха оставались верными и тем обрядам, которые стали называть старыми, и древним книгам – все они от начала крещения Руси до этого сатанинского собора 1666–1667 г. объявлялись проклятыми по смерти еретиками! После таковых постановлений не находится оснований, чтобы называть заседавших на этом соборе православными. Но, видимо, подобных проклятий заседавшим на соборе новообрядцам показалось мало, и они потребовали для защитников древлего благочестия казней, чтобы покарать их <и градским законом, и казнить их разным томлением и различными муками>, и приводятся примеры этих мук, когда <овым языки отрезоша, овым руци отсекоша, овым уши и носы, и позориша их по торгу, и потом сослани быша в заточение до кончины их> [Цит. по: 44. С. 181, 183]. И все эти казни защитники древлего благочестия испытали на себе в полной мере. Со временем все чаще к ревнителям старой веры стала применяться только одна казнь – смерть после страшных мук. В 1684 г. выходит особый антистарообрядческий указ (так называемые <Статьи царевны Софьи> ), изданный по прямому требованию патриарха Иоакима, по которому найденных староверов следовало мучить ужасными пытками и, если они не покорятся новообрядческой церкви, – жечь в срубе, если же старообрядец не выдержит мук и покорится на словах, а сам все же останется в старой вере, таковых <казнить смертию без испытания>, тяжким наказаниям подлежали и те, кто давал старообрядцам кров, прятал их, или просто не доносил на них никонианским церковным властям [См.: 39. C. 221]. И все это делалось во исполнение решений Московского соборища 1666–1667 гг., о котором совершенно справедливо писал в 1678 г. соузник протопопа Аввакума диакон Феодор Иванович, что <на соборе их лукавом со властьми не Христос сидел и не Дух Святый учил их той неправде всей, но лукавый сатана, богопротивный враг и человекоубийца> [34. С. 124–125]. Именно этот Московский <собор их страстной и бешеной> (слова диакона Феодора) [34. С. 133] утвердил изменения в обрядах и церковных книгах и категорически потребовал служить только по новым книгам и, тем самым, утвердил изменения в тексте символа веры. Для наглядности этих изменений представим их в виде следующей таблицы:

Древний текст (См.: 37. Лл. 100об-102) Новообрядческий текст (См.: 54. С.76)

Iсъ (исоусъ, iсоусъ) Iисъ (Iисоусъ)

Рожденна, а не сотворенна Рожденна, не сотворенна

Его же црствiю несть конца Его же царствию не будет конца

И въ Доуха Стаго И в Духа Святаго

Гда истиннаго и животворящаго Господа животворящаго



Цель настоящей работы – исследовать эти изменения, внесенные в древний текст, подвергнув их методам сравнительно-исторического и догматического исследования и определить правомочность их внесения в дониконовский текст символа веры.

[Нажмите, чтобы прочитать далее...]
ГЛАВА ПЕРВАЯ


ИМЯ СПАСИТЕЛЯ
Первым изменением в новообрядческом символе веры явилась перемена написания имени Спасителя – вместо древнего под титлом Iсъ (Iсоусъ, исоусъ, iсусъ, исус и т.д.) стали писать Iисъ (Iисоусъ, Иисусъ).

Прежде всего, следует установить, какое начертание имени Спасителя славяне приняли при крещении в IX в., ибо под этим именем открылся славянам Христос, и только под этим именем славянские народы познали истинного Спасителя. И если это так, то любое искажение Его имени должно рассматриваться как подмена обращения к истинному Богу обращением к силам, ничего общего с Христом не имеющим, и которые стремятся, принимая на себя образ ангела света, привести людей в кромешную тьму.

Для получения совершенно точных сведений о начертании имени Спасителя от начала христианской эры у славян мы должны обратится к истокам славянской письменности, а именно – к переводам священных текстов, выполненных святыми Кириллом и Мефодием. Кирилл (тогда, не будучи еще иноком, он носил имя Константин) с 860 г. начал составление славянской азбуки. В течение 862–863 гг. им был подготовлен перевод на славянский язык первых священных текстов, а с 864 г. братья уже непосредственно вели дело славянского просвещения в Паннонии и Моравии, заложив прочные основы кирилло-мефодиевской традиции.

Для выяснения исконного, идущего от первоучителей славянских св. Кирилла и Мефодия славянского начертания имени Спасителя, обратимся к древнейшим сохранившимся памятникам славянской письменности. Очевидно, что из-за большого объема тексты памятников не могут быть помещены в данной работе, поэтому мы вынуждены ограничиться представительными контрольными выборками.

Славяне, как известно, имеют две азбуки – глаголицу и кириллицу. Большинством исследователей древнейшей азбукой признается глаголица, тем более что <в глаголических памятниках отражен более древний строй языка, чем в памятниках, написанных кириллицей; это касается как звуковой системы, так и его грамматического строя> (61. С. 30). Поэтому вполне логично будет исследовать сначала древнейшие глаголические памятники письменности.

1. В Зографском Евангелии (рубеж X-XI вв.), найденном в Зографском монастыре на Афоне, начертания под титлами имени Спасителя представлены только в формах: I(су)съ – I(су)сомъ; И(су)съ – И(су)сви.

2. В Мариинском Евангелии XI в., найденном в монастыре Пресвятой Богородицы Марии на Афоне мы видим начертания идентичные с Зографским Евангелием – И(су)съ и I(су)съ.

3. Ассеманиево Евангелие XI в., найденное в Иеросалиме славистом Ассемани, дает нам начертание имени Спасителя только в форме И(сус)съ под титлом.

4. В Охридских глаголических листках XI в. [19], найденных в западно-македонском городе Охрид, которые представляют собою отрывки Евангелия от Иоанна, мы встречаем только формы И(су)съ и I(су)съ.

Таким образом, со всей очевидностью предстает следующая картина: все без исключения глаголические памятники X-XI вв., в частности Евангелия – Зографское (304 листа), Мариинское (173 листа), Ассеманиево (158 листов), а также Охридские глаголические листки дают начертание имени Спасителя только как Исоусъ под титлом или Iсоусъ, причем все эти старославянские списки Евангелия, как установлено тщательными исследованиями, относятся к 1-ой исходной славянской редакции – кирилло-мефодиевскому переводу второй половины IX в. [См.: 46. С. 75].

Теперь обратимся к памятникам кириллической письменности.

1. Древнейшая из кириллических рукописей – Евангелие-апракос конца X-начала XI в., так называемая <Саввина книга>.

Просмотрев эту рукопись несложно убедиться, что <Саввина книга> знает только начертания I(су)съ и I(су)с. Кстати, следует заметить, что один из крупнейших специалистов по старославянскому языку Г. А. Хабургаев, говоря об именах собственных в рукописях конца X-начала XI вв., приводит имя Спасителя только в форме <Исоусъ> или <Исъ> под титлом [См.: 61. С. 148].

2. В Галичском Евангелии 1114 г., которое признается прямо относящимся к переводам второй половины IX в. [46. С. 75], представлена только форма И(су)съ или I(су)съ под титлом и Исусъ без титла:

Если мы исследуем Евангелия, относящиеся к русской редакции на славянской основе, в частности, Мстиславово Евангелие (кон. XI-начало XII вв.) и Добрилово Евангелие (1164 г.), то без труда убедимся, что и Мстиславово Евангелие [2], и Добрилово Евангелие [36] знают только начертание Iсоусъ под титлом.

Примеры могут быть многократно умножены, однако изложенного материала достаточно, чтобы убедиться, что написание iсъ (iсоусъ) или исъ (исоусъ) берут свое начало в древнейших памятниках славянской письменности, восходящих к переводам св. Кирилла и Мефодия, и в таком неизменном виде это начертание прочно утвердилось на русской почве и стало письменной и фонетической нормой языка.

В этом смысле представляют определенный интерес данные азбуковников и словарных сводов ХVI в. – в них закреплена как литературная норма написание iсоусъ: так, в словаре из сборника старца Вассиана Кошки (середина ХVI в.) на листе 35 об. стоит:, а в Азбуковнике конца XVI в. (по бумаге – 1589–1594 гг.) на листе 85 написано: [См.: 45. С.264. №61; С.284. №250, 251]. В <Апостоле> одного из первых славянских печатников – Ф. Скорины (1525 г.) везде стоит только Iсъ, но почему-то с ударением на первом слоге, а в современном так называемом <украинском> языке имя Спасителя пишется только .

Подводя итог сказанному, следует отметить еще раз, что написание имени Спасителя имеет своим истоком самые первые переводы Св. Кирилла и Мефодия и до реформ Никона было признано как литературная норма и орфографическая норма не только в России, но и в других славянских землях.

Защитники новообрядческого написания иногда ссылаются на то, что оно якобы присутствует в некоторых древних памятниках славянской письменности, указывая на Остромирово Евангелие (1056–1057 гг.), Изборник Святослава 1076 г. и некоторые другие памятники. Но давайте же, наконец, выясним истину в этом вопросе.

Фактическое же положение дел таково, что введенное при Никоне и удержавшееся новообрядческой церковью доныне написание не встречается ни в одном древнем памятнике славянской письменности. Там встречается иногда написание <Иiсусъ>, а не, что вовсе не одно и тоже. Ставить между ними знак равенства может только совершенно ничего не сведущий в филологии человек. Кроме того, в текстах, где встречается написание <Иiсъ>, оно нигде, ни в одном памятнике не присутствует монопольно, а встречается всегда и везде вместе с древнейшей славянской формой Iсъ (Исъ). Рассмотрим несколько примеров.

Чаще всего можно встретить ссылки на Остромирово Евангелие, переписанное в 1056–1057 гг. для новгородского посадника Остромира. Оно состоит из 294 листов и в нем обнаруживается следующее: в некоторых частях текста преобладает начертание под титлом Iс (вариант: Исъ), в других частях – Иiсъ. Например, на листе 6–6 об. написание Iс относится к Иiсъ как 80% к 20%:

– и оузьрЕ iса идУща: и по iсе идоста: обращь же сЯ iс: и привЕде и къ иiсви: iс рече (Ин. 35–43), а на листах 29–32 об. (Ин. 4:5–42) встречается только написание Иiсъ. Любопытно отметить, что в Мстиславовом Евангелии в этом же самом отрывке везде стоит начертание Iсъ:

Остромирово Евангелие, Мстиславово Евангелие,

1056–57 гг., лл. 29–32 об. кон. XI в., лл.14 г-16 б

Приде иiсъ в градъ самареискъ Приде iсъ в градъ самареискъ

Иiсъ же троуждь сЯ отъ пУти Iсъ же троужь сЯ отъ поути

Гла iеи иiсъ Гла iеи iсъ

ОтъвЕща иiсъ и рече iеи ОтъвЕща iсъ и рече iеи

Гла iеи иiсъ Гла iеи iсъ

Гла iеи иiсъ добрЕ рЕче Гла iеи iсъ добрЕ рече

Гла iеи иiсъ жено Гла iеи iсъ жено

Гла iеи иiсъ азъ iесмь Гла iеи iсъ азъ iесмь

Гла имъ иiсъ Гла им iсъ

Чем же объяснить такую двойственность написания имени Спасителя в Остромировом Евангелии, когда на одном пространстве текста соседствуют два написания – и Iсъ и Иiсъ? Ответ на этот вопрос в следующем. Исследователь древнерусских текстов Б. И. Осипов пишет: <Как известно, Н. М. Каринским доказано наличие в этом Евангелии по меньшей мере трех (если не четырех) почерков, из которых, впрочем, значительные куски текста написаны лишь двумя: первый – л. 2–24 и золотые заглавия, кроме заглавий на л. 21–40 об. и 131–154 об., второй – почерк дьякона Григория – с л. 25 до конца, кроме золотых заглавий и надписей на изображениях евангелистов> [52. С. 58]. Не трудно заметить, что написание Iсъ или Исъ преобладает у первого писца, чью орфографию Б. И. Осипов характеризует как традиционную и древнейшую, а в качестве примера указывает именно на написание имени Спасителя: <Наличие i наряду с и – i(соу)съ и и(соу)съ – в других словах только и подчиняет традиции выбор букв в этих парах>, причем традиционный принцип в передаче фонемы [i] у этого писца преобладает [52. С. 59]. А вот о дьяконе Григории исследователь замечает: <по отношению к данному писцу приходится говорить о сосуществовании фонетического принципа передачи фонемной структуры словесных форм на равных с принципом нефонетическим. (вопрос о выборе графического средства для передачи обозначаемой фонемы вставал перед писцом постоянно>[52. C. 60]. Иными словами, в одних случаях дьякон Григорий придерживался традиционного написания, а в других – писал по принципу <как слышится – так и пишется>. Поэтому наряду с написанием Иiсъ мы встречаем букву и (иже) и на других необычных местах, например, на л. 30 – <бЕ же тоу стУденьць иiаковль>, или в записи на листе 294 – <иiсаака, иiiакова>, а также в имени <Иiоанна> (род. падеж от Иоанн) на листе 294. Наряду с написанием <иiсъ> все это явления одного порядка, которые отражают особенности личного произношения дьякона Григория, а в том, что написание <иiсъ> это реальное отражение фонетических особенностей произношения писца, а вовсе не передача греческого 'Ihsouj убеждает нас яркий пример с именем <Иiоаннъ>, написание которого с буквой иже в начале слова невозможно вывести из греческого 'Iw_nnhz.

Необходимо отметить, что та же самая черта – смешение написаний Iсъ и Иiсъ представлено и в небольшом числе других памятников, где писцы в определенной мере придерживались фонетического принципа правописания, например, в Милятином Евангелии, написанном двумя писцами в первой половине XII в. Первый писец следует всем нормам древнейшей орфографии, что Б. И. Осипов характеризует как <архаичность орфографии: традиционность> и в этой связи, как на один из ярких примеров <архаичности и традиционности> указывает на то, что <в имени Iс(ус)ъ пишется й без кендемы>, а второй писец, менее опытный, отошедший от древнего правописания, и именно у него, использующего фонетический принцип, появляется наряду с Iс(ус)ъ также и Иiс(ус)ъ [См..: 52. С. 65]. На этом примере наглядно убеждаемся, что начертание Iсъ есть древнейшее, а форма Иiсъ – позднейшая, возникшая в результате проникновения фонетического принципа в правописание, который оказался нежизнеспособным и тупиковым, и русское правописание отказалось от него уже к концу ХII в.

Филологически появление написания <Иiсъ> объясняется следующим образом. Наличие буквы <и> (иже) перед i в имени Спасителя отражает временное появление протетического, то есть фонетически, в процессе произношения, развившегося звука [j], который мог развиваться перед глаcными в начале слова, в том числе и перед [и] любого происхождения, то есть старослав. <ити> (идти) могли произнести и как [jити], <илъ> (ил, глина) могли произнести и как [jилъ] и т.д., но близкие по образованию [jи] неизбежно вскоре слились в один гласный [и] [См.: 61. С. 54–55]. Иными словами, написание Иiсъ отражает кратковременное фонетическое явление – развитие протетического [j] в начале слова перед звуком [и], обозначенном буквой i. Подобное явление наблюдается примерно с середины XI в., когда исконное [исоусъ] начинает частью писцов произноситься как [jисоусъ] и соответственно передаваться на письме <Иiсъ>. Это написание не вытесняло древнее Iсъ (Исъ), а сосуществовало с ним, вследствие чего на пространстве одного и того же текста встречается и древнее Iсъ (Исъ) и начертание Иiсъ с протетическим согласным [j]. Это явление мы находим, как уже говорилось, в Остромировом и Милятином Евангелиях. Относительно других памятников можно указать на <Житие Феодосия Печерского> [16], написанное в 80-е гг. XI в., где находим: <Гдь нашь Иiсъ Хсъ>, а буквально через три строки – <Ги Iсъ Хе мои>.

Если мы исследуем текст одного из древнейших памятников славянской письменности – Изборника Святослава 1073 г. [17], то обнаружим следующее. Текст Изборника 1073 г. (266 листов) написан двумя писцами: первый – диакон Иоанн – написал листы 1–85 и четырнадцать с половиной строк листа 86, послесловие на листе 263 об., а также текст на листах 264–266. Весь остальной текст написан вторым писцом, чье имя осталось неизвестным [18. С. 60].

У дьякона Иоанна написания <ййсоусъ> и или не встречается вовсе. У диакона Иоанна удвоение <й> в имени Сына Божия безусловно, передает процесс появления перед <и> протетического [j], в чем нас со всей очевидностью убеждают следующие фонетически обусловленные написания, идентичные по своей природе написанию <ййсоусъ>:

– гласом ййсаййномъ (Л.6 г);

– къ ййзрайилитомъ (Л.7а);

– ййзраиль (Л.28 г); а также:

– ййстиьнЕ (Л.6г);

– ййстиньный (Л.6г);

– ййсоусъ хсЕ (Л.6в);

– въставивый йiса (Л.7г);

– ййсоусъ хрiстоса (Л.37б);

Очевидно, что все приведенные примеры отражают однотипное временное развитие протетического звука [j] в начале слова перед [и], о чем ясно свидетельствуют встречающиеся у того же писца начертания:

– йсаиiево (Л. 28 а);

– къ сномъ изревомъ (Л.196 г);

– въскрЕсивъшааго iсъ хса (Л.7г);

– гь же нашь iс хс (Л.7г);

– о хрьстЕ исусЕ ги нашемь (Л.263в), где протетический [j], как видим, отсутствует.

У второго писца, чье имя нам не известно, развитие протетического [j] перед [и] в начале слова совершенно не представлено:

– гь наш iу хс (Л. 250а);

– iсусъ (Л. 253а);

– iсус (Л. 253г);

– исусъ (Л. 254б)

и кроме этих другие написания не встречаются ни разу.

При сплошном обследовании всего Изборника 1073 г. нами подсчитано, что начертание имени Спасителя с удвоением начального <и (i)> встречается только в 30% случаев, тогда как начертание без удвоения (iс, iсъ, iу, iсусъ, iсус, исусъ- в 70% случаев. В <Житии Феодосия Печерскаго> (по списку конца XII в.) процентное соотношение почти в точности такое же – написание с протетическим звуком – Иiсъ – 34% (6 из 17), без такового – Iсъ (Исъ) – 66% (11 из 17). И, как уже отмечалось выше, близкие по образованию звуки [jи] не могли долго сосуществовать вместе, их сочетание было нежизнеспособным, поэтому они слились в один гласный [и], и уже к концу XII в. произношение [jисоусъ] изчезло, явившись кратким эпизодом в истории языка, который не имел перспективы.

Как доказывают приведенные выше примеры, начертание <Иiсъ> в памятниках XI-XII вв. ни в коем случае нельзя приравнять ко введенному церковными реформами XVII в. написанию, так как в первом случае имела место попытка писцов, на основании фонетического принципа орфографии, отразить на письме появившийся в XI в. протетический звук [j] перед именем Спасителя, и звук этот исчез в XII в., тогда как во втором случае введение нового написания чуждого русской фонетике и орфографии было актом принуждения, основанного только на патриаршем и государственном насилии.

Уже в ХVI в. были хорошо подготовленные филологи, которые прекрасно понимали, что изменять устоявшееся славянское начертание имени Спасителя недопустимо. Яркий пример этого мы имеем в лице Максима Грека.

Существует три редакции произведения Максима грека <Толкование именамъ по алфавиту>. 1-ю редакцию содержит рукопись ГБЛ МДА 173(35), которая датируется концом ХVI в. и отражает первый этап овладения старцем Максимом славянского языка. В данной рукописи на листе 121 стоит: и прямо под этими словами (45. С. 152, 320. №112). В рукописи ГПБ Сол. 498(479) также конца XVI в., где представлена та же 1-я редакция вместо стоит, однако именно данное написание рассматривается исследователем филологического наследия Максима Грека Л. С. Ковтуном как <некоторые рефлексы греческого языка, вроде – Iисоу – звательная форма от 'Ihsouj> (45. С. 188). Кроме того, установлено, что <списки <Толкования:> представляющие его первую редакцию: не являлись окончательным авторским текстом. Он сложился лишь во второй редакции. В ней в сравнении с предшествующим вариантом более богат словник, большая точность написаний и акцентуации, что, несомненно, свидетельствует о совершенствовании и выверке текста. Число найденных списков этой редакции вдвое превышает число копий 1 редакции (5 и 11). Именно эта редакция, а не первая, включена в состав собраний сочинений Максима грека, в том числе и очень ранних. Книжники конца XVI в. считали ее основной> (45. С. 125). Во второй редакции уже нет написаний типа или, так, в рукописи ГБЛ Никиф. 79 (дата – середина XVII в.), в которой представлена вторая редакция, на листе 201 стоит:, а в списке конца XVI в. (БАН 1.5.97/Собр. Бурц. №25/) вместо стоит. В третьей редакции, составленной почти одновременно со второй, также стоит (45. С. 340. №. 127. Сноска а; С. 141. №. 199). Таким образом, блестящий филолог Максим Грек прекрасно понимал неправомерность графического калькирования греческого 'Ihsouj на русский при помощи кириллицы – Iисусъ и отверг его, как филологически несостоятельное, признав наиболее верной передачей на славянской почве имени спасителя как Iсусъ, Iсъ.


Конкретным примером того, что греческое сочетание ih воспринималось славянами (в том числе и восточными) как один звук [и], является передача греческого Dani>l по-славянски как Данилъ, что засвидетельствовано в списке канона сыропустной седмицы Феодора Студита (II,5,6), представленном в Триоди Синодального собрания (XII в.) и в Триоди Моисея Киянина (кон. XII – нач. XIII в.): Dani>l 'aine:sqw – Данилъ пЕтъ боуди (Тр. Син. собр.); Dani>l 'o thj Sk>tewj – Данилъ китьскыи (триодь Моис. Киян.), Данилъ моностырьскыи (Тр. Син. собр.), причем, как пишет М. Ф. Мурянов, этот графический облик фиксирует древнейшую стадию освоения имени в славянской этнической среде (51. С. 198, 208).

Как видим, новообрядческое ни в коей мере не может претендовать ни на верность древнееврейскому оригиналу, ни на верность славянской традиции, ни на древность, ни даже на точную копию языка первых вселенских соборов, в то время как славянское начертание Iсусъ преломляет в себе древнееврейский оригинал и тысячелетнюю греческую письменную традицию, удачно их совмещая. Оно берет свое начало в древнейших славянских переводах, сделанных первоучителями св. Кириллом и Мефодием и полностью соответствует строю как древних, так и новых славянских языков.

Есть еще одно обстоятельство, которое убеждает нас отвергать никоновское написание <Иисусъ>, и в нем воедино слились православная догматика и страшная повседневность. Истинные христиане никогда не забудут реки старообрядческой крови пролитой никонианами под знаменем, на котором было начертано. Вспомним несколько самых известных их деяний: сослан и замучен епископ Павел Коломенский, 27 августа 1667 г. вырезали языки у священника Лазаря, соловецкого инока Епифания, в марте 1670 г. повесили на Мезени Феодора Юродивого, 14 апреля 1670 г. дьякону Феодору, Лазарю и Епифанию вырезали языки вторично, кроме того, священнику Лазарю отрубили руку по запястье, дьякону Феодору до половины ладони, иноку Епифанию – четыре пальца, в конце этого же года в Москве казнили смертию инока Авраамия, 7 июля 1675 г. в Пустозерском воеводстве отсекли голову у Юродивого Киприяна Нагого, в этом же году уморили голодом в Боровске: княгиню Е. П. Урусову – сестру Ф. П. Морозовой (умерла 11 сентября), в ночь с 1 на 2 ноября умерла сама боярыня Ф. П. Морозова, а 1 декабря отдала Богу душу ее соузница – жена стрелецкого полковника – М. Г. Данилова, 14 апреля 1682 года в Пустозерске сожгли в струбе протопопа Аввакума, священника Лазаря, дьякона Феодора, инока Епифания (См.: 50. С. 306–320). А сколько было безвестных мучеников, о которых вспоминает протопоп Аввакум: <В Боровске Полиекта священника и с ним 14 человек сожгли. В Нижнем человека сожгли. В Казани 30 человек сожгли. В Киеве стрельца Иллариона сожгли. А по Волге той во градех, и в селах, и в деревеньках тысяща тысящами положено под меч не хотящих принять печати антихристовы> (15. С. 59). И если на разбойничьем Московском соборе 1666–1667 г. новообрядческие епископы вдруг возжелали христианской крови – это верный признак того, что их церковь, приняв имя, воссела на того известного зверя, о котором св. Андрей Кесарийский писал в <Толковании на Апокалипсис> (гл. 53): <она как бы почивает на дьяволе, который радуется убийству и крови. Багряность зверя указывает на жестокость его и склонность к убийству> [1]. В этой связи вспоминаются предостерегающие слова Спасителя: <берегитесь, чтобы кто не прельстил вас; ибо многие придут под именем моим и будут говорить: <я – Христос>, и многих прельстят> (Мф. 24: 4–5). И если новообрядцами-епископами со свирепой яростью уничтожалось древнее начертание имени Спасителя, которое славяне приняли на заре своей христианской эры, то в подобных действиях истинный христианин не видит ничего кроме открытого богоборчества и усилий антихриста назваться именем Христа. Только начертание в Священных текстах и молитвах во всей определенностью указывает на обращение наших молитв и истинному Сыну Божию – Iсусу Христу.

Tags: православие, рпц, символ веры, старообрядчество
Subscribe

Posts from This Journal “православие” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments